Отправка посылок (в меньшей степени денег) нуждающимся родственникам в странах восточной Европы была широко распространенным явлением среди американских евреев на протяжении почти всего двадцатого века. Эти посылки и денежные переводы облегчали нужду и служили свидетельством моральной поддержки тысячам евреев в Советском Союзе. Посылки посылали иногда частные лица, но чаще через организации, благотворительные, религиозные или связанные с землячествами (на идиш ландсманшафтен), скажем «сообщество выходцев из Белостока в Чикаго». American Jewish Joint Distribution Committee, который мы все знаем как Джойнт, играл первостепенную роль в этих гуманитарных операциях. Хотя о деятельности Джойнта в России и Советском Союзе написано немало исследований, вопрос именно посылок в академической литературе до сих пор не затрагивался.

Джойнт был основан в ноябре 1914 чтобы помогать евреям восточной и центральной Европы чьи жизни перевернула война. Немалая доля помощи шла российским, а потом советским евреям. В 1920 Джойнт подписал свое первое соглашение с советским правительством о программе помощи жертвам погромов. Во время страшного голода начала 1920-ых Джойнт работал под эгидой American Relief Association (ARA) возглавляемой Гербертом Гувером. С начала 1921 по середину 1922 в Советскую Россию было послано 393,273 посылки. Евреи среди получателей составляли примерно половину. Несмотря на трудности с доставкой и раздачей, можно с уверенностью сказать что эти посылки спасли немало жизней.

В 1924 году Джойнт создал сельскохозяйственную программу Агро-Джойнт и она работала в СССР до 1938, помогая еврейским колхозам и совхозам. Однако по соглашению с советским правительством Агро-Джойнт не имел права никому помогать в индивидуальном порядке, только коллективам. С помощью ХИАСа американские евреи с 1933 по 1938 год отправили в СССР 119,343 посылки с едой на сумму $1,118,887.

С 1942 по 1945 год в Сибири и Средней Азии оказались десятки тысяч польских евреев. Джойнт начал им организовано помогать, но теперь это происходило под эгидой соглашений между Кремлем и польским правительством в изгнании. Всего за этот период было послано 211,387 посылок на общую сумму больше трех с половиной миллионов долларов.

С 1945 Джойнт в индивидуальном порядке высылал посылки советским евреям и до начала 1947 советское правительство никак этому не препятствовало. Но с весны 1947 посылки начали «не доходить». Первый тревожный звоночек прозвучил из Литвы. Тамошние евреи не подтвердили получение большинства посылок. В марте того же года арестовали габая одной из львовских синагог Льва Серебрянного. Ему вменяли антисоветскую деятельность, организацию нелегальных переходов за границу и (внимание!) присвоение посылок. В марте и мае 1948 представители еврейских общин Вильнюса и Каунаса, соответственно, проинформировали западных благодетелей что больше не нуждаются в посылках. Объяснили это отменой карточной системы и общим улучшением экономического положения в Советском Союзе.

Реальная причина конечно было иной. Посылки единоверцам из капиталистических стран совершенно не укладывались в общую картину холодной войны, всеобщей паранойи и шпиономании, а так же антисемитизма характерных для позднесталинского СССР. (Дальше коротко про убийство Михоэлса, разгон и уничтожение Еврейского Антифашистского Комитета и «дело врачей»).

В стремительно попадавших в зависимость от СССР странах «народной демократии» повторялось то же самое. В декабре 1949 представитель Джойнта в Венгрии Исраэль Якобсон был арестован и впоследствии выслан «за шпионскую и подрывную деятельность», в общем за то что помогал венгерским евреям уезжать в Израиль. В том же 1949 Джойнт выгнали из Румынии и из Польши, в следующем году из Чехословкии и окончательно прикрыли в Венгрии в 1953. Во материалах московского «дела врачей» и процесса Рудольфа Сланского в Праге (ноябрь 1952) Джойнт называется «шпионской сионистской организацией состоящей из профессиональных шпионов и убийц». Понятно что в таких условиях продолжать деятельность в открытую было невозможно.

(Дальше про то как Джойнт договорился с израильским Нативом. Натив под руководством Шауля Авигура занимался подготовкой к репатриации евреев стран восточной Европы и СССР и действовал под дипломатическим прикрытием, официально являясь отделом министерства иностранных дел Израиля. Договорились так: Джойнт дает деньги, а Натив распределяет помощь). Но только на один Натив рассчитывать было нельзя и Джойнт создал в Женеве типа нейтральную организацию-«прокладку». Эта организация отвечала за бюрократическое оформление посылок именно в СССР, как самое трудное направление.

В пятидесятых и до начала шестидесятых посылки в СССР занимали скромное место в общей схеме. Так за третий квартал 1955 года Джойнт оплатил 12,140 посылок в востчную Европу и только 184 ушло в СССР – и это при том что 87% еврейского населения восточное Европы жило как раз в СССР. В 1961 году 57% расходов программы приходилось на Румынию, 26% на Венгрию и лишь 14% на Советский Союз. Частично это объясняется тем что руководство Джойнта рассматривало ситуацию в странах только что ставших социалистическими как более острую. В результате кампаний по национализации и конфискации собственности многие венгерские и румынские евреи потеряли даже то что сумели восстановить на пепелище после войны. В основном это были небольшие магазинчики.

В 1958 румынское правительство разрешило евреям обращаться за выездными визами в Израиль. Десятки тысяч зарегестрировались, а румынское правительство аннулировало разрешение и начало репрессии. Студентов выгоняли из институтов, бюджетников увольняли с работы, сионистских активистов судили и сажали. Хорошая новость состояла в том что этот кризис продолжался меньше года, а потом алия снова началась. Но эти выкрутасы румынского правительства обошлись Джойнту в немалую сумму: нужно было материально помогать уволенным с работы и посаженным.

Возможно что некоторую роль в таком странном распределении помощи (меньше всего в СССР) сыграло то что у венгерских, польских и румынских евреев было на западе больше родственников чем у советских – соответственно от их имени было кому лоббировать. Надо отметить что Хабад Любавич имел свою программу помощи в Советский Союз, но шла эта помощь почти исключительно хабадникам. Кроме того, до конца шестидесятых многие на Западе и в Израиле считали советских евреев безнадежно ассимилированными (за исключением проживавших на территориях ставших советскими в конце 1930-ых), а раз так – зачем им помогать, они для еврейского народа уже все равно потеряны. Лишь когда после Шестидневной войны «евреи молчания» открыли рот и громко о себе заявили, картина начала меняться.

Откуда брали адреса куда посылать посылки? Источниками служили представители Натива, израильские и западные туристы, эмигранты из СССР, родственники советских евреев в Израиле и других странах, землячества, и иногда даже религиозные организации. Тут в меньшем масштабе повторилась история 1950-ых – большая часть адресов принадлежала евреям которые стали советскими лишь недавно, а до войны были жителями независимых стран Балтии, Польши, Чехословакии и Румынии. Эти евреи еще помнили что такое еврейская жизнь и не так боялись переписываться с родственниками заграницей и просить помощи как евреи пережившие репрессии конца тридцатых. В апреле 1962 в центральном бюро Натива в Тель-Авиве был составлен список из полутора тысяч адресов. 429 адресов там было из Бессарабии, 446 из Прибалтики и лишь 44 из Москвы и Ленинграда. Адреса горских, бухарских и грузинских евреев на тот момент практически отсутствовали.

Старались помогать в первую очередь людям пожилым и(или) религиозным – у них были объективные проблемы с трудоустройством. Особенно это казалось пожилых людей все с тех же недавно вошедших в состав СССР территорий – Прибалтики, западной Украины, Бессарабии. Ведь если человек до прихода советской власти владел маленьким бизнесом, то его советская пенсия была совсем крошечной, как у иждивенца или домохозяйки. А таких владельцев мелких бизнесов среди евреев было немало. Посылки исчислялись десятками тысяч в год. Что касается материальной стороны. Одежду, отрез ткани, обувь можно было носить, отнести в комиссионку или продать на черном рынке. В конце пятидесятых стоимость средней промтоварной посылки крутилась вокруг пятидесяти долларов или полутора тысяч рублей.

В архивах Джойнта хранятся трогательные письма получателей посылок с благодарностями. Начинаются они такими обращениями: «дорогой товарищ Динеман», «братья мои», «дорогой незнакомый друг» и «дорогие мои евреи». Языки – в основном идиш, иногда иврит, иногда ломанный русский, иногда даже английский. Вот письмо от рава и моэля Моше Хаимовича Г-ра на иврите, дата тоже по еврейскому календарю 14 нисана 5721 года (11 апреля 1960). «Моим братьям, о которых я знаю только в глубине сердца и чьи сердца исполнены милосердия и ахават Исраэль». Дальше благодарность за мацу и просьба прислать отрез. Шейна Л-н из Вильнюса, 82 года, письмо на идиш, единственный источник дохода – пенсия за погибшего сына-красноармейца, благодарит за посылку к Песаху и просит прислать что-нибудь парализованной соседке за которой она ухаживает. Нина Ш-н из Тбилиси: «Я уже получила несколько посылок с вашего адреса, но не знаю кого мне благодарить». Судя по содержанию письма дальше, она надеялась что посылки ей шлет потерявшаяся в войну сестра. Элиягу К-вас из Литвы просил не для себя – а для возведения памятника над массовым захоронением убитых нацистами евреев и даже фотографии места приложил, с подробным описанием. Давид Аронов, габай единственной синагоги города Фрунзе (теперь Бишкек) благодарит за мацу и заканчивает свое письмо словами «В будущем году в Иерусалиме».

Изначально реакция советских властей на то, что евреи получают посылки из за границы была «смотреть в другую сторону». Ну старики, ну религиозные люди, сами скоро отомрут, что с них взять, чай не сталинские времена. И товары из за рубежа на скудном советском рынке были совсем не лишние. Немалую роль в этом играло и то, что каждая посылка посылалась непрменно с уведомлением о вручении и страхованием, за каждую потерянную или не дошедшую посылку почтовая компания-отправитель отвечала перед собственно отправителем деньгами – а платить никому не хотелось. Советские почтовые ведомства хотели сохранить хорошие рабочие отношения с западными коллегами – и с начала пятидесятых не перехватывали посылки. Лишь в 1975-1976, потеряв из за знаменитой поправки Джексона-Вэника статус наибольшего благоприятствования в торговле с США, советское правительство отомстило, запретив вкладывать в посылки валютные чеки и наложив огромные тарифы на посылки с одеждой и промтоварами для частных лиц. С середины шестидесятых началась кампания писем в советские газеты по лозунгом «Избавьте нас от вашей заботы: ответ непрошенным благодетелям». Там как под копирку описывалось как хорошо живут евреи в СССР и как не нуждаются в импортных тряпках. Возможно что некоторые эти письма писались добровольно и искренне. Но когда письмо на безупречном русском языке изобилующем газетными штампами пишет человек, который почти всю жизнь прожил в Румынии, а русский выучил уже после сорока (письмо Михаила Швительмана в газету «Советская Молдавия» от 23 марта 1964 года) – это не может не вызывать вопросов.

На фото

1) Запорожье, 1921

2) маца для польских евреев, эвакуированных в Куйбышев (теперь Самара)

3) Помощь идет (из Иерусалима через Багдад и Тегеран в советскую Среднюю Азию), 1945

4) Посылка – 2003 год, Украина